предыдущая главасодержаниеследующая глава

От Кентукки до Миссури

Штат Кентукки, где начинали свою совместную жизнь молодожены Джон и Джейн Клеменсы, ко времени их женитьбы уже существовал несколько десятков лет. Отец Твена вскоре пришел к выводу, что возможности, которые мог ему предоставить этот "старый" штат, полностью исчерпаны. И Клеменсы перекочевали в более новый штат - Теннесси. Но городишко Гейнсборо штата Теннесси тоже не оправдал надежд - ведь он уже несколько лет являлся центром графства, а значит, лучшие земли, а также лучшие должности уже были распределены. Ну что ж, решил Джон Клеменс, надо снова отправляться в путь!

Предприимчивый юрист вместе с семьей переехал в деревушку Джеймстаун, которую только собирались сделать центром создающегося нового графства - Фентресс. Теперь уже все должно было пойти на лад.

Клеменса избрали на пост в суде. Он построил роскошный, по тамошним понятиям, дом, не какую-нибудь хижину, и объявил, что готов к приему клиентов. И тогда же, на рубеже 20-х и 30-х годов, ему удалось купить тот грандиозный кусок земли, на который Клеменсы столько лет возлагали почти все свои надежды. Рассказывая о "земле из Теннесси", Твен обычно называл цифру в семьдесят тысяч акров (около тридцати тысяч гектаров).

И все-таки два года спустя Джон Клеменс почувствовал, что и в Джеймстауне дела идут плохо: клиентов было маловато, а земля не приносила никакого дохода. Юрист с огорчением вынужден был завести мелочную торговлю. Но фермеры предпочитали оплачивать покупки не деньгами, а натурой - салом, медом, воском. Эти товары надо было кому-то продать, чтоб рассчитаться с оптовыми поставщиками. А кто их купит в таком захолустье?! Главная беда заключалась в том, что городок рос весьма медленно. Джон Клеменс строил планы превращения Джеймстауна в настоящий город, но они ни к чему не приводили. По-прежнему в лавке было мало покупателей, а цены на землю никак не росли.

Джеймстаун пришлось покинуть. Отец Твена приобрел хороший кусок земли около поселка под длинным названием Три Притока Реки Вульф, построил там скромный бревенчатый дом и снова убедился, что семью содержать не на что.

Несколько месяцев спустя Клеменсы переехали в Пелл-Мелл - там главе семьи предоставили должность почтмейстера, а кроме того, он завел лавку.

Но Пелл-Мелл был всего лишь убогой деревушкой. В этом глухом и унылом поселении, где даже самые предприимчивые люди скоро опускали руки, Клеменсы прожили несколько безрадостных лет. Здоровье Джона Клеменса ухудшалось - он страдал головными болями, - а имущество его таяло.

Беспросветная нищета обитателей Пелл-Мелла красноречиво говорила о том, как трудно в Америке завоевать достаток, обеспечить будущее своих детей даже владельцу участка земли. Повседневный тяжелый труд не приносил избавления от нужды.

И тем, кто еще сохранил здоровье, не был вконец задавлен заботами о хлебе насущном, обладал кое-какими средствами, тем, кто был смел и склонен к приключениям, начинало казаться, что спасения надо искать в еще более далеких краях - там, на западе страны.

Может быть, по ту сторону Миссисипи ждет удача. Может быть, там удастся захватить плодородный участок где-нибудь неподалеку от реки. Или под верхним слоем почвы откроются ценные породы...

На Запад!

Этот клич звучал неотразимым призывом для тысяч американцев в "старых", восточных штатах и для иммигрантов, прибывавших из-за океана. Молодые люди, люди средних лет, а порою и старики покидали родные места и ехали на Запад искать счастье. Целые семьи пускались в трудный путь - туда, где, казалось, переселенцев ждет сытая жизнь. Вокруг западных областей создавались легенды, наивные, вселяющие ложные надежды. Там, на Западе, каждый волен строить жизнь, как хочет, там все земли плодородны, там переселенцы сами устанавливают справедливые законы. Такие вести приходили в города и деревушки восточного побережья, где лучшие куски уже были захвачены, где так трудно было заработать лишний доллар, где людям были хорошо знакомы ужасы безработицы. Не удивительно, что клич "на Запад!" опустошал целые поселки.

На лошадях и на волах, в закрытых от дождей и палящего солнца фургонах, которые на много месяцев превращались в дома на колесах, переселенцы ехали в Огайо и Миссури. Агенты по продаже земли подливали масла в огонь. Не жалея красок, они расписывали богатства Иллинойса или Индианы. Порою зарождалось сомнение: а не обманщики ли эти сладкогласные агенты? Кое-кто говорил, что и на Западе лучшие земли принадлежат богачам. Носились слухи что одураченным людям приходится браться за оружие, чтобы отвоевать для себя хоть маленький клочок земли.

Люди не знают, где правда, а где ложь. Они верят и не верят. Но уж очень скверно живется в восточных штатах. И уж очень соблазнительно то, что рассказывают о западных землях.

Среди тех, кто оставил все позади, чтоб отправиться на Запад, были и ближайшие родственники Клеменса - отец Джейн Клеменс, ее дядя и зять - Джон Куорлз. Еще в начале 30-х годов они добрались до новейшего штата Миссури, расположенного к западу от реки Миссисипи. И от Джона Куорлза, открывшего лавку в деревушке Флорида, Джон Клеменс получил приглашение последовать его примеру.

Терять было нечего. В 1835 году отец Твена пустился в путешествие. Это была самая длительная и самая рискованная из всех поездок, которые он когда-либо предпринимал. Джон Клеменс теперь окончательно порывал со "старыми", восточными областями Америки. Он вливался в армию грубоватых, бесшабашных переселенцев. Он ехал в края, где еще бродили индейцы и цивилизация делала только первые шаги.

Марк Твен не раз пытался нарисовать картину отъезда его родителей из Пелл-Мелла штата Теннесси во Флориду штата Миссури. Известные нам факты, а также сцены, порожденные воображением писателя (его самого тогда еще не было на свете), позволяют представить, как все это происходило.

Все жители Пелл-Мелла собрались на проводы Клеменсов. Главу семьи почтительно называют "сквайром", как крупного землевладельца. И Клеменс принимает это как должное - ведь в графстве Фентресс ему принадлежит больше сотни квадратных миль земли!

Но Клеменс не станет говорить об этом соседям.

Он знает цену Пелл-Меллу с его убогими хижинами и опустившимися людьми. Этим пелл-меллским фермерам, навсегда застрявшим в глухой дыре, измученным работой и болезнями, потерявшим надежду на будущее, не понять, какие богатства несет в своих недрах земля, принадлежащая Клеменсу. Она содержит не только железную руду и уголь - вероятно, в ней есть и серебро. Что бы ни случилось с ним самим, дети его обеспечены.

Наконец все готово, кортеж трогается с места. В повозке сам Джон Маршалл Клеменс, его жена, дочери Памела и Маргарет, а также малыш, сын Бенджамин. Рядом с повозкой верхом негритянка Дженни и старший сын Орион - ему уже десять лет.

Из Пелл-Мелла Клеменс взял с собой домашний скарб, повозку, несколько лошадей, единственную рабыню и купчую на землю в графстве Фентресс. Когда там найдут руду и уголь, земля будет стоить по двадцать, пятьдесят, по сто долларов за акр. Впрочем, пока никто не дал бы и цента за акр этой земли - она находилась в далеких, глухих местах, была малоплодородна и не очень-то привлекала земледельцев.

Доехав до Луисвилла, Клеменсы пересели на пароход и направились в Сент-Луис - крупнейший центр всей территории за Миссисипи. Оттуда - еще дальше, снова в повозке и верхом.

За Миссисипи переселенцы попали в дикие, пустынные места. Буйная, богатая растительность, земля, которой почти не коснулся плуг фермера. Ехали лесом. Затем дорога шла через прерию. Редко-редко встречались сбитые на скорую руку строения, недавно заложенные плантации.

Миссури, самый далекий западный штат США, еще был очень слабо заселен. Что ж, здесь, именно здесь Джон Маршалл Клеменс проявит свои способности, займет место, соответствующее его знаниям!

Когда переселенцы добрались, наконец, до поселка Флорида в штате Миссури, их радушно встретил веселый Джон Куорлз. Он сразу же предложил Джону Клеменсу стать его компаньоном по лавке - в ней торгуют сыром и ситцем, гвоздями и виски, шляпами и сахаром.

Не о судьбе провинциального лавочника мечтал отец Твена, когда изучал юриспруденцию. Но во Флориде, как и в Пелл-Мелле, спрос на ученых людей был невелик. В поселке всего сотни три жителей. Предложение Куорлза было принято с благодарностью.

Семья Клеменсов устроилась в небольшом деревянном домике, который имел, пожалуй, довольно унылый вид, особенно в осеннюю непогоду. В этом доме 30 ноября 1835 года измученная путешествием и заботами Джейн Клеменс преждевременно родила еще одного ребенка - сына. В честь деда он получил библейское имя Сэмюел и еще одно - Ленгхорн.

Сэм был слаб и тщедушен. С трудом перенес он суровую зиму. На старости лет, со свойственной ей готовностью пошутить, Джейн Клеменс на вопрос сына, не беспокоилась ли она, что он умрет младенцем, лукаво ответила: "Нет, я боялась, что ты выживешь".

В ту пору, когда дети еще были маленькими, матери Сэма не всегда удавалось сохранять чувство юмора. Вечные переезды, трудности жизни в глухих деревушках, заботы о детях доводили ее до изнурения. Года через два после Сэма появился на свет еще один сын - Генри - и потребовал львиной доли внимания. Дети часто болели, и мать пичкала их лекарствами. В ходу была народная медицина, широко применялись знахарские средства и лекарства, которые продавали жуликоватые коробейники. Детей лечили касторкой, каломелем, ревенем. Часто пускали кровь. В годы детства Твена газетка, издававшаяся в поселке, где он проживал, сообщила как-то, что только един из двух американцев доживает до двадцати одного года. В семье Клеменса тоже было много детских смертей. От каких-то болезней умерли сестра Маргарет и брат Бенджамин.

Сэм рос нервным ребенком. Но, к счастью, у дяди Куорлза была ферма неподалеку от Флориды. Там был чудесный воздух; к тому же детей превосходно кормили ("жареные цыплята, поросята, дикие и домашние индейки, утки и гуси, свежая оленина, белки, кролики, фазаны, куропатки, перепела; сухарики, горячая драчена, горячие гречневики, горячие булочки, горячие маисовые лепешки; вареные початки молодой кукурузы, бобы, фасоль, томаты, горох..." - так начинается длинный перечень блюд, которыми, вспоминал Твен, угощали на ферме дяди Куорлза). Болезненный мальчуган стал превращаться в крепыша.

Отец проводил большую часть времени в лавке. Помимо торговли, он пытался вести кое-какие юридические дела, но все это приносило мало дохода.

Прошло немного времени, и Джон Клеменс, разойдясь с Куорлзом, открыл собственную торговлю. Но и собственная торговля не поправила дела. Отец Твена увлекся идеей изобретения "вечного двигателя". Все его усилия, естественно, ни к чему не привели. Тогда он решил сделать еще одну попытку добиться расцвета городка, в котором жил.

Флорида стоит на речушке Соленой, менее чем в сотне километров от мощнейшей водной артерии - Миссисипи. Беда только в том, что Соленая не судоходна. В начале 1837 года законодательные органы штата Миссури назначили Клеменса руководителем группы из шестнадцати человек, коей разрешено было собирать средства для создания Навигационной компании реки Соленой. Но у тех, кто верил в перспективы речушки, денег не было, а богатые люди опасались вкладывать средства в столь ненадежное предприятие.

Возник также проект строительства железной дороги от Флориды до другого поселка под пышным названием Париж. Но и это дело не было осуществлено И по сей день Флорида лежит в стороне от железных дорог, а выражение "плавать по Соленой" стало означать "терпеть неудачу".

Куорлз с его навыками плантатора вовсе отказался от малоприбыльной лавки, купил рабов и стал выращивать пшеницу да разводить скот. А Клеменс снова решил переменить место жительства.

Вскоре вся семья очутилась в местечке Ганнибал.

Уж этому-то селению, уверенно говорил Джон Клеменс, суждено блестящее будущее. Ганнибал стоит не на каком-нибудь жалком притоке, а на самой Миссисипи. В ноябре 1839 года будущий писатель впервые увидел столь полюбившуюся ему реку.

Миссисипи - основная транспортная артерия для огромной части страны. Река берет начало у самых границ Канады. Приток Огайо протекает по богатейшим районам так называемого Среднего Запада, а приток Миссури глубоко проникает на северо-запад.

До появления пароходов сельскохозяйственные продукты со всей долины реки сплавлялись вниз по течению на больших баржах. Вверх по течению суда приходилось тянуть бечевой. Дорога в оба конца занимала порою весну, лето и осень. Пароходное движение вызвало подъем сельского хозяйства на всем протяжении Миссисипи. Многочисленные пароходные линии нуждались в лоцманах, капитанах, матросах. Река была источником существования для тысяч и тысяч людей.

Ганнибал лежит примерно в двухстах километрах к северу от Сент-Луиса. Там останавливаются пароходы всех линий, обслуживающие верхнюю часть реки.

Ганнибал отнюдь не был таким патриархальным, сонным и милым городком, каким изображен Санкт-Петербург в "Приключениях Тома Сойера". На улицах городка то и дело появлялись телеги с грузом для прибывающих пароходов.

Ко времени переезда Клеменсов в Ганнибал там насчитывалось около тысячи жителей, и они трудились на бойне, фабрике виски, мельнице, кожевенном заводе, табачной фабрике, лесопилках, на пароходной пристани, в кузнечных мастерских, а также в лавках и постоялых дворах, расположенных на Главной или Второй улице. Вскоре население городка удвоилось, а к тому времени, когда Сэм Клеменс начал превращаться в юношу, утроилось.

В годы детства Твена по незамощенным улицам Ганнибала гнали свиней на бойни, и запах гниющих отбросов отравлял воздух. В 40-х годах прошлого века Ганнибал то и дело охватывали эпидемии. Источником миазмов были не только бойни, но и речушка Бэр-Крик, в которой так любили купаться местные мальчуганы.

Летом на улицах Ганнибала пыль поднималась столбом. Весной и осенью городок был покрыт непролазной грязью. Местная газетка как-то писала, что лужи на площади рядом с Главной улицей достигли почти "трехфутовой глубины".

Даже Миссисипи с ее пароходами, баржами и плотами не помогла Клеменсу добиться желаемого. Его неудачи начались с того, что делец Аира Стаут, которому он продал свою собственность во Флориде и у которого приобрел несколько строений в Ганнибале, основательно надул его. Чтобы раздобыть товара для новой лавки, пришлось залезть в долги.

Строя свои планы превращения пустующих земель в богатейшие житницы, ручейков - в судоходные реки, а жалких деревушек - в обширные города, Джон Маршалл Клеменс заранее обрекал себя на поражение, ибо в "деловом" мире, где царил обман, где ловкие мошенники грабили всех, кто попадался на глаза, он пытался действовать честно, проявлял прямодушие, охотно верил людям и чуждался темных дел.

По всей очевидности, Айра Стаут был повинен и в других бесчестных операциях, жертвой которых явился доверчивый юрист. Во всяком случае, писатель неоднократно поминал Стаута недобрым словом. Один за другим участки и домишки, принадлежавшие Клеменсам в Ганнибале, переходили в руки других людей. Есть предположение, что Джон Клеменс особенно сильно пострадал из-за того, что человек, за которого он поручился (возможно, это был тот же Аира Стаут), объявил себя банкротом и вся тяжесть его обязательств пала на поручителя. Пришлось распродавать даже мебель и домашнюю посуду.

Сохранившиеся письма отца Твена показывают, как много бед претерпел этот сухой и расчетливый на вид человек вследствие неоправданного доверия к дурным людям и неумения быть жестким с ними. Даже Твен, сугубо требовательный к своему отцу, узнав о его поведении в одном случае, заметил: "Разве он не добр и не мягкосердечен?!"

Постоянная тревога о хлебе насущном мучила Джона Клеменса всю жизнь. Человек неглупый и образованный, он упорно искал возможности применить на деле свои знания, но почти не находил. Отец Твена рад был рядовой судебной должности, не брезговал и мелочной торговлей - по некоторым данным, случалось ему заниматься ремеслами, - но все-таки концы с концами свести он не мог.

В одном из писем жене Джон Клеменс откровенно поделился с нею гнетущей тревогой насчет того, "чем же заняться ближайшей весной". Трагизм его положения недвусмысленно выражен в следующих словах: "Я хочу... какого-нибудь постоянного и активного занятия, это во-первых; а во-вторых, я хочу, - продолжает он с горькой иронией, - чтобы мой труд оплачивался, если это возможно". Орион Клеменс рассказывает, как однажды его отец вернулся домой после безрезультатной поездки по делам. Когда жена упрекнула его, он сказал "с выражением безнадежности на лице": "Но я же не в состоянии стать землекопом".

Чтобы помочь семье как-нибудь прокормиться, Джейн Клеменс еще при жизни мужа открыла маленький пансион. Дочь Памела давала уроки музыки. Орион рано начал работать и был отправлен в Сент-Луис.

Одно время Джон Клеменс служил мировым судьей. Он восседал, по свидетельству местной газеты, за ящиком от мануфактуры, преобразованным в стол, и строго следил за порядком. Это был, пишет газета, "несгибаемый человек, обладавший замечательным здравым смыслом".

Но ни судейская должность, ни другие посты, которые отец Твена порою занимал в Ганнибале, не могли обеспечить семью необходимым. И Джон Клеменс строил всякие планы продажи "земли из Теннесси", упорно занимался самообразованием (незадолго до смерти он начал, например, посещать лекции по грамматике, которые читал приезжий "профессор"), разрабатывал проекты создания шоссе, а также железной дороги между Ганнибалом и поселениями на реке Миссури, выдвигал идею превращения поселка в университетский городок...

Все эти проекты оставались на бумаге.

Последние годы жизни Клеменса были отравлены тяжбой с одним из самых отвратительных обитателей Ганнибала - негроторговцем Уильямом Бибом. Он проявлял коварство и жестокость во всех своих делах. Джону Клеменсу никак не удавалось взыскать с него старый долг, но сам Биб, перекупив у кого-то вексель Клеменса, потребовал, чтобы шериф продал все имущество его недруга в оплату долга. Это было в конце 1846 года, и на исполнительном листе имеется многозначительная надпись шерифа о том, что в пределах подведомственного ему графства не обнаружено никакого имущества, принадлежащего Клеменсу, которое можно было бы продать с молотка.

Примерно тогда же Джон Клеменс был выдвинут кандидатом на почетную и сравнительно выгодную должность в судейском аппарате графства. Выборы должны были состояться в августе 1847 года. Судя по газетным сообщениям, кандидатура Клеменса получила широкую поддержку, и его избрание считалось обеспеченным. Но в марте 1847 года, возвращаясь с очередного судебного заседания, где, по-видимому, слушалось его дело с Бибом, отец Твена простудился и две недели спустя умер.

Так до конца своих дней Джон Маршалл Клеменс оставался неудачником. А победителями были люди, подобные Бибу.

Отец Твена оставил семью совершенно необеспеченной. "Земля из Теннесси" ничего не принесла не только Джону Клеменсу, но и его потомству. Все попытки Ориона хоть что-нибудь выручить за десятки тысяч акров не приводили ни к чему. В конце концов Клеменсы стали видеть в этой земле какую-то злую силу, мешавшую трезво, без ложных надежд глядеть на жизнь.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://s-clemens.ru/ "S-Clemens.ru: Марк Твен"