предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава XXV. От Каира до Хикмена

Местность между Сент-Луисом и Каиром - около двухсот миль - разнообразна и красива. Холмы, одетые свежей весенней зеленью, были прелестной оправой, достойным обрамлением широкой реки, протекающей между ними. Наше плаванье началось очень удачно - в прекрасный день, при солнце и попутном ветре; и наш пароход пожирал милю за милей хорошим ходом.

Железная дорога добралась до Честера в Иллинойсе. В Честере выстроена тюрьма, и вообще город преуспевает. В Грэнд-Тауэре тоже прошла железная дорога, и в Кейп-Джирардо - тоже. "Грэнд-Тауэр"1 называется так из-за большой неуклюжей скалы, выдающейся из воды у миссурийского берега, - искусная постройка мастерицы-природы и одно из самых живописных мест в этих краях. Ближайшие соседи этой скалы: "Очаг Дьявола", очевидно названный так потому, что ни на какой другой очаг он не похож, и "Столик Дьявола", представляющий собой совершенно гладкую скалу на основании, суживающемся, как ножка бокала. Скала эта возвышается на пятьдесят - шестьдесят футов над рекой, у пропасти, поросшей плющом и цветами, и действительно похожа на чайный стол, пригодный и дьяволу и христианину. Дальше вниз по реке есть и "Локоть Дьявола", и "Дорожка Дьявола", и всякое другое его имущество, которое сейчас мне не вспомнить.

1 ("Большая башня" (англ.))

[Этому персонажу уделяется действительно слишком много внимания, - и не только на берегах Миссисипи, но и по всей стране. Можно подумать что он создал берега Тихого океана, так часто встречается там его имя. Помню одну историю, с этим связанную. При мне в этих краях открыли новое горнорудное месторождение, и горняки назвали особо выдающиеся пункты этой местности самыми подходящими, как им казалось, именами.

На следующей неделе главная церковная газета Сан-Франциско обрушила на головы несчастных горняков полтора столбца самых непримиримых и горьких упреков - из-за одного такого названия. "Позор нам, говорилось в этой статье, что на всем побережье имя Творца, создавшего такое величие и красоту, нигде не увековечено. Но невыразимо позорно, невыносимо стыдно, что повсюду, где Господь воздвиг к небесам благородный знак своего могущества, растленные грешники не только не воздали ему должной славы, но и прославили Врага рода человеческого, назвав мерзким именем прекрасное создание божье!

И видно, конца этому не будет, ибо на этой неделе шахтеры поселка Хоум-Стэйк добавили еще одно богохульное название к гнусному списку таковых: самый величественный вход в ущелье, воздвигнутый рукой Творца в этой прекраснейшей из горных цепей, безбожники назвали "Чертова Глотка"! Вот вам опять наглое пренебрежение к Тому, кто создал эти мощные громады, опять подлое возвеличивание Его врага, исконного врага всего человечества! Несчастные, несчастные люди! Богохульники, неблагодарные насмешники! "Чертова Глотка" - вы слышите? А сколько есть на свете названий, названий невинных, - от них никому по больно, никому не стыдно, никому не обидно до слез. Но нет! Эти люди и знать их не желают - подавай им "Чертову Глотку"! И они смеют называться калифорнийцами - эти негодяи с их "Чертовой Глоткой"! Нет, это не турки, не жители острова Фиджи, не дагомейцы - это калифорнийцы! В этом - позор, в этом - унижение!"

Невозможно вообразить, немыслимо описать ужас жителей поселка, когда на них упала эта бомба. Шахтеры, по легкомыслию, и не думали, что совершают такой грех; и то, что их выставили в таком ужасном свете, то, что глаза всего мира обращены к ним с упреком и укоризной, было для них невыносимым, никогда не испытанным позором. Одна мысль овладела всеми: как смыть это страшное пятно? Как успокоить взбешенного редактора газеты? Как умилостивить разъяренное общество, испросить у него прощение, вернуть себе уважение людей? Конечно, было созвано общее собрание. Все были подавлены, несчастны, каждому было стыдно и горько. Сначала говорить никто не мог - слишком все были удручены, слишком растерянны. Кто-то подал голос, предложил что-то, но эти слабые советы не смогли внести луч надежды в непроглядную тьму. Но вдруг одного шахтера осенила вдохновенная мысль: все собрание вскочило, точно наэлектризованное, люди ухватились за эту мысль, тут же проголосовали ее единогласно, и благодарные слезы текли у них по щекам. Они ушли домой счастливые - теперь никто не будет их упрекать, теперь оскорбительное название отменено, и новое имя ущелья на крыльях понесется к редактору газеты, который снова примет их в лоно свое, когда все завершено достойно и прилично. Ибо то, что раньше именовалось "Чертовой Глоткой" теперь стало называться "Пасть Иеговы".

Редактору церковной газеты надо быть поистине неуживчивым человеком, чтобы найти порок в таком названии!]1

1 (Здесь и ниже в квадратных скобках приводятся отрывки из "Жизни на Миссисипи", которые при жизни М. Твена не печатались)

Город Грэнд-Тауэр теперь стал гораздо оживленней, чем был раньше, но ему не помешало бы отремонтировать кое-какие здания и хорошенько побелить все до единого. Впрочем, мне было приятно полюбоваться и остатками его прежней побелки. Дядюшка Мэмфорд, наш второй помощник, рассказал, что город пострадал к половодье и теперь был не в парадном виде. Но, по его мнению, было немудрено, что город не тратился на побелку: тут делали больше известки, и притом лучшего качества, чем на всем Западе, а ведь никогда, добавил дядюшка Мэмфорд, на молочной ферме не разжиться молоком для кофе, а на сахарной плантации не получить сахару; и совершенно бессмысленно искать известку для побелки в городе, где делают известку. По своему опыту я знал, что в первых двух пунктах он вполне прав; знал, что продавцы сластей совсем их не любят, - поэтому окончательный вывод дядюшки Мэмфорда, что "люди, делающие известку, больше занимаются религией, чем побелкой домов", мне показался вполне правдоподобным. Дядюшка Мэмфорд еще добавил, что Грэнд-Тауэр - крупный центр добычи угля и что город богатеет.

Кейп-Джирардо расположен на холме и очень красив с виду. Большое иезуитское училище для мальчиков построено у подножья города, на берегу реки. Дядюшка Мэмфорд сказал, что это училище славится добросовестной постановкой дела, не хуже остальных иезуитских школ в штате Миссури. Другое училище стояло высоко, на открытой горке, - светлое новое здание с живописными и занятными башенками и вышками, вроде гигантского столового прибора со вставленными судками и баночками. Дядюшка Мэмфорд говорил, что Кейп-Джирардо - миссурийские Афины, и в нем много колледжей, кроме вышеупомянутых, причем все с той или иной религиозной подкладкой. Он обратил мое внимание на то, что он назвал "сугубо набожным видом города", но я не заметил, чтобы Кейп-Джирардо казался набожнее других городов, выстроенных на таких же холмах, из такого же кирпича. Предвзятые мнения часто заставляют людей видеть больше чем существует на самом деле.

Дядюшка Мэмфорд уже тридцать лет плавает помощником капитана. Он человек весьма практический, с ясной головой, много испытал, имеет собственные суждения; в его рассказах иногда чуть заметно поэтическое вдохновение, он разговорчив, обладает низким ворчливым голосом и несколькими такими ругательствами, которые дают ему душевный подъем, когда этого требует служба. Он помощник доброго старого сорта, и когда идет аврал, он обходит палубу с такими словечками, что сердце отставного лоцмана смягчается и наполняется нежной, тихой тоской по ушедшим дням, которым уж не суждено вернуться. "Н-ну, ты там, такой-сякой, шевелись! Сутки будешь копаться, что ли? Почему, когда нанимался сюда, не сказал, что у тебя задние нош параличом отшибло?"

Со всей командой он всегда добр и справедлив, но строг; его любят и охотно у него служат. Он все еще носит небрежную одежду старого поколения помощников; но на следующий рейс пароходство Анкер-Лайн оденет его в форму - темно-синюю морскую форму с медными пуговицами, как всех своих служащих, - и тогда у него будет совсем не тот вид, что сейчас.

Форма на Миссисипи! Это настолько неожиданно, что перекрывает все остальные перемены вместе взятые. И еще удивительнее то, что форменную одежду не ввели пятьдесят лет тому назад. Это настолько целесообразно, что надо было подумать об этом раньше. Ведь в течение пятидесяти лет наивный пассажир, который хотел о чем-нибудь справиться, принимал помощника капитана за повара, а самого капитана - за парикмахера, и здорово ему за это доставалось. Теперь его неприятности окончились. Необычайно выиграет и вид пароходной команды, это - преимущество реформы в одежде.

Прошли излучину у Кейп-Джирардо. Ее обычно называли "Лоцманская лука"; идти легко, воды всегда много; здесь чуть ли не единственное место по верхнему течению реки, где новому "щенку" позволяли самостоятельно вести судно при спаде воды.

И Фивы, у начала Великой гряды, и Коммерс, в конце ее, я узнал без труда, потому что они мало изменились. И гряду я тоже узнал, что вполне естественно: ведь это гряда подводных камней, удачно поставленных так, чтобы ловить и разбивать пароходы в бурные ночи. Немало трупов кораблей похоронено там, их и не видно; в их числе и мой первый знакомец - "Поль Джонс": он пропорол себе дно и утонул, словно разбитый горшок, - так сказал мне историк - дядюшка Мэмфорд. Он объяснил, что на борту парохода имелась серая кобыла и проповедник. Мне это обстоятельство, разумеется, вполне объяснило причину несчастья, да и дядюшке Мэмфорду тоже. Он еще добавил:

- Но есть много невежд, которые готовы смеяться над этими вещами и называть их предрассудками. И заметьте - это всегда люди, которым не приходилось путешествовать ни с серой кобылой, ни с проповедником. Я раз сделал рейс в такой компании. Мы сели на мель у Кровавого острова; мы сели у "Повешенной собаки"; мы сели как раз ниже этого самого Коммерса; мы налетели на "Бобровую плотину"; мы ударились о худший из обломков кораблей за Гусиным островом; у нас драке был убит грузчик; мы прожгли котел, сломали вал, потеряли трубу и пришли в Каир с девятью футами воды в трюме, - может, больше, а может, меньше. Я все помню, точно это было вчера. Команда голову потеряла от страха. Они выкрасили кобылу в синий цвет, когда город показался в виду, и выбросили проповедника за борт, а то бы мы совсем не добрались. Проповедника выловили и спасли. Он сам признал, что виноват во всем. Я все помню, точно это было вчера.

Что такая комбинация - проповедник и серая кобыла - приносит несчастье, кажется странным и на первый взгляд невероятным; но факт этот подтверждается таким множеством неопровержимых доказательств, что сомневаться в нем - значит идти против здравого смысла. Я сам помню случай, когда капитана предупреждали все его друзья, чтобы он не брал на орт серой кобылы и проповедника, но он настоял на воем, несмотря на все разумные доводы; и в тот же день, - а может быть, и на следующий (многие говорят, что именно на следующий, но я-то уверен, что это было в тот же день), - он напился, упал в люк, и домой принесли его труп. Это абсолютная правда.

От Шляпного острова нынче не осталось и следа, - все до кусочка унесено водой. Я даже не помню, в какой части реки он был; помню, что где-то между Сент-Луисом и Каиром. Плохое это было место когда-то - и вокруг Шляпного острова и вблизи него. Один фермер, который жил там, на иллинойсском берегу, рассказывал, что двадцать девять пароходов сложили свои косточки перед самым его домом. Между Сент-Луисом и Каиром почти на каждую милю приходится одно разбитое судно - всего до двухсот погибших пароходов.

За Коммерсом я увидел большие перемены. "Бобровая плотина" сейчас стояла посреди реки, и от нее шла порядочная отмель; раньше она была у самого берега, и суда ее огибали. Большой остров, лежавший совсем посреди реки, отодвинулся к миссурийскому берегу, и суда к нему даже не подходят. Остров под названием "Пиджачная выкройка" весь обкромсан и обречен на скорое уничтожение. Гусиный остров совсем исчез, кроме небольшого клочка величиной с пароход. Страшное "Кладбище", где мы пробирались так медленно и осторожно среди бесчисленных затонувших судов, теперь далеко в стороне от фарватера и никому не страшно. Один из островов, носивших название "Две сестры", совершенно исчез, а другой, находившийся у иллинойсского берега, перекочевал теперь к миссурийскому берегу и прочно с ним сросся. Нужен очень острый глаз, чтобы разглядеть место соединения; но этот остров является иллинойсской территорией, и жители должны переправляться на другой берег чинить иллинойсские дороги и платить иллинойсские налоги - довольно странное положение вещей!

Близ устья Огайо многие острова исчезли - их смыло водой. Каир был на месте и хорошо виден за длинным плоским мысом, на дальнем конце которого он стоит; но нам пришлось долго кружить, чтобы дойти до него. Когда мы вышли из Верхней реки и встретились с водами Огайо, уже наступила ночь. Мы шли вперед без боязни, потому что подводная скала, лежавшая прямо на пути, сдвинулась вверх по течению, в сторону от фарватера, или, вернее, целый район рухнул в реку со стороны Миссури, а Каирский мыс прибавил к своему длинному выступу соответственную территорию. Миссисипи - река справедливая и аккуратная; она никогда не сбросят в реку чью-нибудь ферму, не соорудив такой же фермы соседу пострадавшего. Это смягчает злобное чувство по отношению к ней.

Подходя к Каиру, мы чуть не погубили чужой пароход: он не обратил внимания на наш свисток и потом попытался срезать нам нос. Мы резко дали задний ход и спасли его, - и это большая потеря: из катастрофы можно было бы сделать неплохой рассказ.

Каир сейчас очень оживленный город; он капитально отстроен и имеет вполне городской вид, совершенно противоположный тому, как его описал мистер Диккенс.1 Впрочем, там строили кирпичные дома, еще когда я его видел в прошлый раз, а это было, когда полковник (ныне генерал) Грант2 муштровал там свою первую команду. Дядюшка Мэмфорд говорит, что библиотеки и воскресные школы в Каире работают отлично, и каменщики - тоже. В Каире очень развито железнодорожное и речное сообщение, и его расположение у слияния двух великих рек так выгодно, что он не может не процветать.

1 (Каир... как его описал мистер Диккенс. - Каир описан Ч. Диккенсом в XII главе "Американских заметок" (1842))

2 (Генерал Грант Улисс-Симпсон (1822 - 1885) - американский политический деятель, во время Гражданской войны 1861 - 1865 гг. сражался на стороне северян и в марте 1864 г. стал главнокомандующим федеральной ("северной") армией; в 1869 - 1877 гг. - президент США)

Когда я встал утром, мы уже прошли мимо Колумбуса в штате Кентукки и подходили к Хикмену - хорошенькому городку, расположенному на вершине живописного холма. Хикмен - центр богатого табачного района и раньше вел большую и выгодную торговлю этим товаром, собирая его на своих складах из обширной округи и переправляя на пароходах; но, говорит дядюшка Мэмфорд, там выстроили железную дорогу, чтобы немного облегчить торговлю, и, по его мнению, торговля облегчилась, да не так, как надо: железная дорога отвлекла главную массу товара от города, - "заграбастывают товар по линии, а до города он и не доходит".

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://s-clemens.ru/ "S-Clemens.ru: Марк Твен"