предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава III. Встреча Тома с принцем

Том встал голодный и голодный поплелся из дому, но все его мысли были поглощены призрачным великолепием его ночных сновидений. Он рассеянно брел по улицам, почти не замечая, куда идет и что происходит вокруг. Иные толкали его, иные ругали, но он был погружен в свои мечты, ничего не видел, не слышал. Наконец он очутился у ворот Темпл-Бара. Дальше в эту сторону он никогда не заходил. Он остановился и с минуту раздумывал, куда он попал, потом мечты снова захватили его, и он очутился за городскими стенами. В то время Стренд уже не был проселочной дорогой и даже считал себя улицей, - но вряд ли он имел право на это, потому что, хотя по одну сторону Стренда тянулся почти сплошной ряд домов, дома на другой стороне были разбросаны далеко друг от друга - великолепные замки богатейших дворян, окруженные роскошными садами, спускавшимися к реке., В наше время на месте этих садов теснятся целые мили угрюмых строений из камня и кирпича.

Том добрался до деревни Черинг и присел отдохнуть у подножия красивого креста, воздвигнутого в давние дни одним овдовевшим королем1, оплакивавшим безвременную кончину супруги; потом опять неторопливо побрел по прекрасной пустынной дороге, миновал роскошный дворец кардинала2 и направился к другому, еще более роскошному и величественному дворцу - Вестминстерскому. Пораженный и счастливый, глядел он на громадное здание с широко раскинувшимися крыльями, на грозные бастионы и башни, на массивные каменные ворота с золочеными решетками, на колоссальных гранитных львов и другие эмблемы английской королевской власти. Неужели настало время, когда его заветное желание сбудется? Ведь это королевский дворец. Разве не может случиться, что небеса окажутся благосклонны к Тому и он увидит принца - настоящего принца, из плоти и крови?

1 (...у подножия красивого креста, воздвигнутого в давние дни одним овдовевшим королем... - Крест был поставлен Эдуардом I в память его жены Элеонор, умершей в 1290 г.)

2 (...роскошный дворец кардинала... - Дворец Хэмптон Корт, принадлежавший кардиналу Уолси, лорду-канцлеру Генриха VIII, а в 1525 г. переданный им королю)

По обеим сторонам золоченых ворот стояли две живые статуи - стройные и неподвижные воины, закованные с ног до головы в блестящие стальные латы. На почтительном расстоянии от дворца виднелись группы крестьян и городских жителей, чающих хоть одним глазком увидеть кого-нибудь из королевской семьи. Нарядные экипажи с нарядными господами и такими же нарядными слугами на запятках въезжали и выезжали из многих великолепных ворот дворцовой ограды.

Бедный маленький Том в жалких лохмотьях приблизился к ограде и медленно, несмело прошел мимо часовых; сердце его сильно стучало, в душе пробудилась надежда. И вдруг он увидел сквозь золотую решетку такое зрелище, что чуть не вскрикнул от радости. За оградой стоял миловидный мальчик, смуглый и загорелый от игр и гимнастических упражнений на воздухе, разодетый в шелка и атласы, сверкающий драгоценными каменьями; на боку у него висели маленькая шпага, усыпанная самоцветами, и кинжал; на ногах были высокие изящные сапожки с красными каблучками, а на голове прелестная алая шапочка с ниспадающими на плечи перьями, скрепленными крупным драгоценным камнем. Поблизости стояло несколько пышно разодетых господ - без сомнения, его слуги. О, это конечно принц! Настоящий, живой принц! Тут не могло быть и тени сомнения. Наконец-то была услышана молитва мальчишки-нищего!

Том стал дышать часто-часто, глаза его широко раскрылись от удивления и радости. В эту минуту все его существо было охвачено одним желанием, заслонившим собою все другие: подойти ближе к принцу и всласть наглядеться на него. Не сознавая, что делает, он прижался к решетке ворот. Но в тот же миг один из солдат грубо оттащил его прочь и швырнул в толпу деревенских зевак и столичных бездельников с такой силой, что мальчик завертелся вьюном.

- Знай свое место, бродяга! - сказал солдат.

Толпа загоготала, но маленький принц подскочил к воротам с пылающим лицом и крикнул, гневно сверкая глазами:

- Как смеешь ты обижать этого бедного отрока? Как смеешь ты так грубо обращаться даже с самым последним из подданных моего отца короля? Отвори ворота, и пусть он войдет!

Посмотрели бы вы, как склонилась пред ним изменчивая, ветреная толпа, как обнажились все головы! Послушали бы, как радостно толпа закричала: "Да здравствует принц Уэльский!"

Солдаты отдали честь алебардами, отворили ворота и снова отдали честь, когда мимо них прошел принц Нищеты в. развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.

- Ты кажешься голодным и усталым, - произнес Эдуард Тюдор. - Тебя обидели. Следуй за мной.

С полдюжины придворных лакеев бросились вперед - уж не знаю зачем: вероятно, они хотели вмешаться. Но принц отстранил их истинно королевским движением руки, и они мгновенно застыли на месте, как статуи. Эдуард ввел Тома в роскошно убранную комнату во дворце, которую он называл своим кабинетом. По его приказу были принесены такие яства, каких Том в жизни своей не видывал, только читал о них в книгах. С деликатностью и любезностью, подобающими принцу, Эдуард отослал слуг, чтобы они не смущали нищего гостя своими презрительными взорами, а сам сел рядом и, покуда Том ел, задавал ему вопросы.

- Как тебя зовут, отрок?

- Том Кенти1, с вашего позволения, сэр.

1 (Кенти (canty) - бойкий, веселый, живой (англ.))

- Странное имя. Где ты живешь?

- В Лондоне, осмелюсь доложить вашей милости. Двор Отбросов за Обжорным рядом.

- Двор Отбросов! Еще одно странное имя!.. Есть у тебя родители?

- Родители у меня есть. Есть и бабка, которую я не слишком люблю, - да простит мне господь, если это грешно!.. И еще у меня есть сестры - Нэн и Бэт, они близнецы.

- Должно быть, твоя бабка не очень добра к тебе?

- Она ни к кому не добра, смею доложить вашей светлости. В сердце у нее нет доброты, и все свои дни она творит только зло.

- Обижает она тебя?

- Лишь тогда она не колотит меня, когда спит или затуманит свой разум вином. Но как только в голове у нее проясняется, она бьет меня вдвое сильнее.

Глаза маленького принца сверкнули гневом.

- Как? Бьет? - вскрикнул он,

- О да, смею доложить вашей милости!

- Бьет! Тебя, такого слабосильного, маленького! Слушай! Прежде чем наступит ночь, ее свяжут и бросят в Тауэр. Король, мой отец...

- Вы забываете, сэр, что она низкого звания, Тауэр - темница для знатных.

- Правда! Это не пришло мне в голову. Но я подумаю, как наказать ее. А отец твой добр к тебе?

- Не добрее моей бабки Кенти, сэр.

- Отцы, кажется, все одинаковы. И у моего нрав не кроткий. Рука у него тяжелая, но меня он не трогает. Хотя на брань он, по правде сказать, не скупится. А как обходится с тобою твоя мать?

- Она добра, сэр, и никогда не причиняет мне ни огорчений, ни боли. И Нэн и Бэт так же добры, как она.

- Сколько им лет?

- Пятнадцать, с вашего позволения, сэр.

- Леди Елизавете1, моей сестре, четырнадцать. Леди Джейн Грэй2, моя двоюродная сестра, мне ровесница; они обе миловидны и приветливы; но моя другая сестра, леди Мэри3, у которой такое мрачное, хмурое лицо... Скажи, твои сестры запрещают служанкам смеяться, дабы те не запятнали свою душу грехом?

1 (Леди Елизавета - дочь Генриха VIII от его второй жены, Анны Болейн, будущая королева Елизавета I (1533 - 1603))

2 (Леди Джейн Грэй (1537 - 1554) - дальняя родственница принца Эдуарда, которую прочили ему в жены. В 1553 г. она вышла замуж за лорда Гилфорда Дадли. После смерти Эдуарда VI, согласно его завещанию, семнадцатилетняя леди Джейн была провозглашена королевой Англии, но через несколько дней победившая партия принцессы Марии казнила леди Джейн и ее мужа как государственных изменников)

3 (Леди Мэри - дочь Генриха VIII от его первой жены Екатерины Арагонской, будущая королева Мария Кровавая (1516 - 1558), заслужившая это прозвище жестокими преследованиями протестантов)

- Мои сестры? Вы полагаете, сэр, что у них есть служанки?

Минуту маленький принц смотрел на маленького нищего с важной задумчивостью, потом произнес:

- Как же, скажи на милость, могут они обойтись без служанок? Кто помогает им снимать на ночь одежду? Кто одевает их, когда они встают поутру?

- Никто, сэр. Вы хотите, чтобы на ночь они раздевались и спали без одежды, как звери?

- Без одежды? Разве у них по одному только платью?

- Ах, ваша милость, да на что же им больше? Ведь не два же у них тела у каждой.

- Какая странная, причудливая мысль! Прости мне этот смех; я не думал обидеть тебя. У твоих добрых сестер, Нэн и Бэт, будет платьев и слуг достаточно, и очень скоро: об этом позаботится мой казначей. Нет, не благодари меня, это пустое. Ты хорошо говоришь, легко и красиво. Ты обучен наукам?

- Не знаю, как сказать, сэр. Добрый священник Эндрью из милости обучал меня по своим книгам.

- Ты знаешь латынь?

- Боюсь, что знания мои скудны, сэр.

- Выучись, милый, - это нелегко лишь на первых порах. Греческий труднее, но, кажется, ни латинский, ни греческий, ни другие языки не трудны леди Елизавете и моей кузине. Послушал бы ты, как эти юные дамы говорят на чужих языках! Но расскажи мне о твоем Дворе Отбросов. Весело тебе там живется?

- Поистине весело, с вашего разрешения, сэр, если, конечно, я сыт. Нам показывают Панча и Джуди, а также обезьянок. О, какие это потешные твари! У них такая пестрая одежда! Кроме того, нам дают представления: актеры играют, кричат, дерутся, а потом убивают друг друга и падают мертвыми. Так занятно смотреть, и стоит всего лишь фартинг; только иной раз очень уж трудно добыть этот фартинг, смею доложить вашей милости.

- Рассказывай еще!

- Мы, мальчики во Дворе Отбросов, иногда сражаемся между собою на палках, как подмастерья.

У принца сверкнули глаза.

- Ого! От этого и я бы не прочь. Рассказывай еще!

- Мы бегаем взапуски, сэр, кто кого перегонит.

- Мне пришлось бы по вкусу и это! Дальше!

- Летом, сэр, мы купаемся и плаваем в каналах, в реке, брызгаем друг в друга водой, хватаем друг друга за шею и заставляем нырять, и кричим, и прыгаем, и...

- Я отдал бы все королевство моего отца, чтобы хоть однажды позабавиться так. Пожалуйста, рассказывай еще!

- Мы поем и пляшем вокруг майского шеста в Чипсайде; мы зарываем друг друга в песок; мы делаем из грязи пироги... О, это прекрасная грязь! В целом мире ничто не доставляет нам больше приятности. Мы прямо-таки валяемся в грязи, не в обиду будь вам сказано, сэр!

- Ни слова больше, прошу тебя! Это чудесно! Если бы я только мог облачиться в одежду, которая подобна твоей, пойти босиком, всласть поваляться в грязи, хоть один-единственный раз, но чтобы меня никто не бранил и не сдерживал, - я, кажется, с радостью отдал бы корону.

- А я... если бы я хоть раз мог одеться так, как вы, ваша светлость... только один-единственный раз...

- О, вот чего тебе хочется? Что ж, будь по-твоему! Снимай лохмотья и надевай этот роскошный наряд. У нас будет недолгое счастье, но от этого оно не станет менее радостным! Позабавимся, покуда возможно, а потом опять переоденемся, прежде чем придут и помешают.

Не прошло и пяти минут, как маленький принц Уэльский облачился в тряпье Тома, а маленький принц Нищеты - в великолепное цветное королевское платье. Оба подошли к большому зеркалу, и - о чудо! - им показалось, что они вовсе не менялись одеждой! Они уставились друг на друга, потом поглядели в зеркало, потом опять друг на друга. Наконец удивленный принц сказал:

- Что ты об этом думаешь?

- Ах, ваша милость, не требуйте, чтобы я ответил на этот вопрос. В моем звании не подобает говорить о таких вещах.

- Тогда скажу об этом я. У тебя такие же волосы, такие же глаза, такой же голос, такая же поступь, такой же рост, такая же осанка, такое же лицо, как у меня. Если бы мы вышли нагишом, никто не мог бы сказать, кто из нас ты, а кто принц Уэльский. Теперь, когда на мне твоя одежда, мне кажется, я живее чувствую, что испытывал ты, когда грубый солдат... Послушай, откуда у тебя этот синяк на руке?

- Пустяки, государь! Ваша светлость знаете, что тот злополучный часовой...

- Молчи! Он поступил постыдно и жестоко! - воскликнул маленький принц, топнув босой ногой. - Если король... Не двигайся с места, пока я не вернусь! Таково мое приказание!

В один миг он схватил и спрятал какой-то предмет государственной важности, лежавший на столе, и, выскочив за дверь, помчался в жалких лохмотьях по дворцовым покоям. Лицо у него разгорелось, глаза сверкали. Добежав до больших ворот, он вцепился в железные прутья и, дергая их, закричал:

- Открой! Отвори ворота!

Солдат, тот самый, что обидел Тома, немедленно исполнил это требование; как только принц, задыхаясь от монаршего гнева, выбежал из высоких ворот, солдат наградил его такой звонкой затрещиной, что он кубарем полетел на дорогу.

- Вот тебе, нищенское отродье, за то, что мне из-за тебя досталось от его высочества! - сказал солдат.

Толпа заревела, захохотала. Принц выкарабкался из грязи и гневно подскочил к часовому, крича:

- Я принц Уэльский! Моя особа священна, и тебя повесят за то, что ты осмелился ко мне прикоснуться!

Солдат отдал ему честь алебардой и, ухмыляясь, сказал:

- Здравия желаю, ваше королевское высочество! - Потом сердито: - Поди ты вон, полоумная рвань!

Толпа с хохотом сомкнулась вокруг бедного маленького принца и погнала его по дороге с гиканьем и криками:

- Дорогу его королевскому высочеству! Дорогу принцу Уэльскому!

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://s-clemens.ru/ "S-Clemens.ru: Марк Твен"