предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава XXV. Начало работ в Наполеоне (Пристань Стоуна)


1 (Место это - крайне неудобное (ассирийск.)*)

* (В качестве эпиграфа приведена строка из Смитова списка издания текстов Ассурбанипала - ассирийского царя, правившего в 668 - 631 гг. до н. э.; при раскопках древней ассирийской столицы Ниневии в 1849 - 1854 гг. была обнаружена библиотека Ассурбанипала, состоящая из 20000 глиняных дощечек, покрытых ассирийскими письменами - клинописью.)

В тот же вечер Вашингтон Хокинс сообщил полковнику Селлерсу о великой радости. Луизе он писал:

"Какое наслаждение слушать, как он изливает душу, преисполненную благодарности богу за новое проявление всеблагой милости. Когда-нибудь, моя Луиза, ты узнаешь его и будешь преклоняться перед ним так же, как и я".

Гарри тоже написал полковнику:

"Все в порядке, полковник: я протащил наше дело, хотя, что и говорить, это было чертовски трудно. Когда я начинал, у нас не было ни одного сторонник! в комиссии палаты представителей, а в сенатской комиссии все были против, кроме самого старика Дила; но когда я снял осаду, большинство было обеспечено. Здесь все говорят, что протащить такое дельце через конгресс невозможно, не купив предварительно обе комиссии за наличные, но я, кажется, показал кое-кому, как делать дела, хоть они мне и не верят. Когда я говорю здешним старожилам, что мы провели законопроект, не купив ни одного голоса и не связав себя никакими обещаниями, они говорят: "Ну уж это-то белыми нитками шито". А когда я отвечаю: "Белыми или не белыми, но это факт", - то они говорят: "Бросьте, неужто вы сами верите в это?" И когда я отвечаю, что мне незачем верить, потому что я точно знаю, они улыбаются и говорят: "Вы либо сущий младенец, либо настоящий слепец - одно из двух, третьего быть не может". И ведь они в самом деле думают, что мы купили все голоса. Впрочем, пусть себе думают что хотят. Зато мне теперь совершенно ясно, что если знаешь, как подойти к женщинам, и хоть немного умеешь спорить с мужчинами и убеждать их в своей правоте, то можешь смело держать пари против любого денежного туза да еще дать ему несколько очков вперед, что получишь любое ассигнование. Пусть теперь говорят что угодно, но двести тысяч долларов из денежек дяди Сэма мы все-таки загребли; и это далеко но все: надо будет - мы к ним прибавим столько, сколько потребуется, и сделает это не кто иной, как я, хоть мне, быть может, и не следует говорить так о себе. Я буду у вас через неделю. Поднимайте всех на ноги, не медля ни минуты ставьте на работу. Когда я приеду, все закипит ключом".

Великая новость вознесла полковника Селлерса на седьмое небо. Он тут же взялся за дело. Он носился с места на место, заключая контракты, нанимая рабочих и прямо-таки ушиваясь своей бурной деятельностью. Счастливее его не было человека во всем Миссури.

А Луиза чувствовала себя счастливее всех женщин на земле, так как она вскоре получила от Вашингтона письмо, в котором говорилось:

"Радуйся вместе со мной, ибо наши мученья кончились. Все эти годы мы ждали покорно и терпеливо, и теперь награда наконец близка. Нашелся человек, согласившийся заплатить нашей семье сорок тысяч долларов за теннессийские земли! Это ничтожная сумма по сравнению с тем, что мы получим, если согласимся ждать, но я так мечтаю о том дне, когда смогу назвать тебя моей, что сказал себе: лучше довольствоваться скромными радостями, чем загубить лучшие свои годы и разлуке и тоске. К тому же я смогу сразу вложить эти деньги в какое-нибудь выгодное дело, и через несколько месяцев они вернутся ко мне в сто - нет, в тысячекратном размере. Здесь полным-полно таких возможностей, и я уверен, что мои близкие охотно разрешат мне пустить в оборот их долю вместе со своей. Не сомневаюсь, что через год у нас будет полмиллиона; я нарочно называю самую маленькую цифру - на всякий случай, - но уж полмиллиона у нас будет наверняка, он тогда твой отец даст согласие и мы наконец сможем обвенчаться. О, какой это будет чудесный день! Расскажи обо всем нашим друзьям - пусть они порадуются вместе с нами".

И она рассказала, но сперва только отцу с матерью; а они посоветовали ей пока молчать. Предусмотрительный отец велел ей также написать Вашингтону и предупредить его, чтобы он не рисковал деньгами, а выждал немного и посоветовался с двумя-тремя опытными людьми. Луиза так и сделала. Она умудрилась никому не проболтаться, хотя по ее танцующей походке и сияющему лицу даже самый ненаблюдательный человек заметил бы, что на нее свалилось неожиданное счастье.

Гарри приехал к полковнику Селлерсу на Пристань Стоуна, и унылое местечко сразу зажило бурной жизнью. Целая армия землекопов дружно взялась за работу, и застывший воздух огласился веселой музыкой труда. Гарри, произведенный в звание главного инженера, все свои силы отдавал работе. Он расхаживал среди своих подчиненных, словно король среди подданных. Сознание власти придавало его облику новое величие. А полковник Селлерс вкладывал в свою роль управляющего крупным общественным предприятием все, на что способен человек, - и даже больше. Эти два великих деятеля принялись за "улучшение" реки с таким видом, будто им поручили переделать земной шар.

Они начали с того, что решили "спрямить" реку чуть выше Пристани Стоуна, в том месте, где она описывала крутую дугу и где, согласно картам и расчетам, "спрямление" должно не только укоротить реку, но и увеличить дебит воды. Они принялись рыть канал поперек мыса, образованного изгибом реки, и вслед за приказом о начале работ вся округа стала свидетельницей необычайных событий: земля взлетала с лопат в небо, и грязь шлепала под ногами в невиданных здесь ранее масштабах. Среди черепах поднялась такая паника, что через шесть часов на три мили вверх и вниз от Пристани Стоуна их не осталось ни одной. Взвалив малых и престарелых, больных и увечных на спины, черепахи отправились нестройной колонной на поиски более тихих заводей; следом за ними тащились головастики, а лягушки замыкали шествие.

В субботу вечером рабочие напрасно ждали жалованья, так как ассигнование еще не поступило. Гарри объявил, что он попросил компанию поторопиться с высылкой денег и что они скоро прибудут. Поэтому в понедельник работы возобновились. К этому времени Пристань Стоуна стала предметом живейшего интереса во всем близлежащем районе. Селлерс выбросил на рынок парочку участков - "на пробу" - и неплохо продал их. Он одел семью, купил запас продовольствия и еще остался при деньгах. Тогда он завел небольшой банковский счет и невзначай упоминал о нем в разговоре с друзьями и даже с незнакомыми людьми - по сути, с каждым встречным; но говорил он об этом не как о событии совсем недавнего прошлого, а как о чем-то старом и привычном. Он не мог устоять против соблазна ежедневно покупать всякие, зачастую ненужные, пустяки: ведь так эффектно вместо обычного "запишите на мой счет" вытащить чековую книжку и небрежно заполнить чек. Гарри тоже продал пару участков, дал пару обедов в Хоукае и вообще славно повеселился. Однако оба они стойко держались, выжидая, когда можно будет начать продажу по самым высоким ценам.

К концу месяца дела у них выглядели плачевно. Гарри бомбардировал нью-йоркское правление Компании по развитию судоходства на реке Колумба сперва требованиями, потом приказаниями и наконец мольбами - но безрезультатно: деньги не поступали, и даже письма оставались без ответа. Рабочие начали шуметь. Полковник и Гарри устроили совещание.

- Что делать? - спросил полковник.

- Убей меня бог, если я знаю.

- Компания что-нибудь ответила?

- Ни слова.

- Вы вчера послали телеграмму?

- Да, и позавчера тоже.

- И никакого ответа?

- Никакого, черт их побери!

Затем наступила долгая пауза, и вдруг оба заговорили одновременно.

- Придумал!

- Придумал!

- Что вы придумали? - спросил Гарри.

- Вместо жалованья надо выдать ребятам тридцатидневные векселя на компанию.

- Вот именно - моя мысль, точка в точку! А потом... Что потом?

- Да, да, знаю, - сказал полковник. - Ребята не станут ждать, пока векселя дойдут до Нью-Йорка и будут оплачены. Но разве они не могут учесть их в Хоукае?

- Конечно могут. Это отличный выход. Все знают, что ассигнование утверждено и компания у нас надежная.

Итак, векселя были выданы, и рабочие, поворчав немного, успокоились. В бакалейной и других лавках векселя принимали довольно охотно, даже без чрезмерного учетного процента, и некоторое время работы шли полным ходом. Двое-трое из тех, что купили участки у Пристани Стоуна, поставили каркасные дома и въехали в них. И конечно же в поселок забрел некий дальновидный, но довольно беспечный бродячий издатель, который тут же основал и начал выпускать газету под названием "Еженедельный Телеграф и Литературное Хранилище г. Наполеона"; над заголовком красовался латинский девиз, заимствованный из энциклопедического словаря, а ниже шли двусмысленные историйки и стишки; подписная цена на год всего два доллара, деньги вперед. Лавочники, конечно, сразу же отправили векселя в Нью-Йорк, и больше о них с тех пор не было ни слуху ни духу.

Прошло несколько недель, и векселя Гарри совершенно обесценились - никто не принимал их даже с самым большим учетным процентом. Второй месяц работы завершился бунтом. Селлерс в то время отсутствовал, и Гарри тоже вынужден был поспешно ретироваться, преследуемый по пятам целой толпой. Но он был верхом, и это дало ему некоторые преимущества. Гарри не стал задерживаться в Хоукае и проследовал дальше, избежав встречи с несколькими ожидавшими его там кредиторами. На рассвете следующего дня он был вне опасности и продолжал стремительно удаляться в восточном направлении. По пути он телеграфировал полковнику, чтобы тот поехал и успокоил рабочих: он, Гарри, едет в Нью-Йорк за деньгами, через неделю вес будет в порядке, - пусть Селлерс так и скажет рабочим, и пусть они не волнуются и во всем положатся на него.

Когда Селлерс прибыл на Пристань Стоуна, толпа уже почти утихомирилась рабочие успели опустошить контору компании, свалили в одну кучу пачки красиво напечатанных акций и остальные бумаги и долго наслаждались зрелищем горящего костра. Все они были явно расположены к полковнику, и все же им пришла в голову мысль о том, что за неимением более удовлетворительной добычи неплохо было бы повесить хотя бы его.

Однако они совершили роковую ошибку, рента сперва послушать, что он скажет в свое оправдание. Не прошло и четверти часа, как язык полковника сделал свое дело, и все они сразу почувствовали себя богачами. Полковник преподнес каждому из них участок в пригородах Пристани Стоуна, не дальше чем в полутора милях от будущего почтамта и вокзала, - и они пообещали возобновить работу, как только Гарри пришлет с Востока деньги. На Пристани Стоуна опять наступила тишь и благодать, но денег у рабочих по было и жить им было не на что. Полковник поделился с. ними последними грошами, какие еще оставались на его счету в банке, - в этом поступке не было ничего удивительного, так как он всегда охотно делился всем, что у него было, с каждым, кто этого желал; именно поэтому его семья влачила столь жалкое существование и по временам даже голодала.

Вскоре рабочие опомнились, но Селлерс к тому времени уже скрылся, и они не переставали горько раскаиваться, что позволили ему умаслить себя красивыми словами, - но жалеть об этом было уже поздно, и тогда они решили, что успеют повесить его в другой раз, когда будет на то воля божья.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://s-clemens.ru/ "S-Clemens.ru: Марк Твен"